Я инвалид с детства. Мой диагноз — врождённая культя левого бедра.
В 1980 году, когда мне был всего один год, в Москве мне изготовили первый в моей жизни протез. С этого момента начался мой путь длиною в жизнь. Я росла вместе с протезом и с самого раннего детства знала, что для меня качество протезирования — это не просто вопрос удобства, а возможность полноценно жить, учиться, работать и быть самостоятельной.
После первого протеза вся моя дальнейшая история протезирования была связана с Алматинским протезным заводом. Именно там много лет моим мастером был Марат Мансурович. К сожалению, спустя столько лет я даже не знаю его фамилии. Но я очень хорошо помню его самого, его отношение к работе и к людям.
Он прекрасно знал особенности моего диагноза, понимал специфику моей культи и всегда стремился сделать так, чтобы мне было удобно. Благодаря его опыту и внимательному отношению протезы были надёжными, а я чувствовала себя уверенно.
Прошли десятилетия, но я до сих пор с благодарностью вспоминаю этого человека. Именно он был одним из тех людей, которые помогли мне пройти путь от маленькой девочки до взрослого самостоятельного человека.
Поскольку я была ребёнком и быстро росла, новый протез мне изготавливали практически каждый год. Поэтому я не успевала сталкиваться с износом деталей или серьёзными поломками. Протез просто становился мне мал раньше, чем успевал выработать свой срок службы. Государство обеспечивало меня протезами вовремя, и в детстве я не задумывалась о том, насколько многое зависит от качества протезирования.
После окончания школы ситуация изменилась. Рост и вес уже не менялись так быстро, поэтому необходимость в ежегодном протезировании отпала. Одним протезом я могла пользоваться несколько лет.
Именно тогда — сначала в студенческие годы, а потом уже и во время работы — я стала больше обращать внимание на качество протезов. В детстве я просто вырастала из них раньше, чем успевала заметить какие-либо недостатки. А когда одним протезом пришлось пользоваться несколько лет, стали особенно важны удобство, качество изготовления, надёжность и то, насколько он подходит именно мне.
В те годы я по-прежнему обращалась к своему мастеру — Марату Мансуровичу. Но однажды, приехав на очередное протезирование, я узнала, что его не стало. Тяжёлое онкологическое заболевание оборвало жизнь человека, который много лет помогал мне уверенно стоять на ногах. Для меня это была очень тяжёлая новость. Человека, которого я знала с детства и которому доверяла много лет, больше не было.
После этого мастера стали меняться. Каждый новый специалист старался помочь, но далеко не всем удавалось понять особенности моего протезирования.
Дело в том, что у меня очень сложная, неопорная культя. Если объяснить простыми словами, большинство людей с ампутацией могут частично опираться на культю внутри протеза. В моём случае такой возможности нет. Моя культя не упирается в дно протеза, а фактически находится в подвешенном состоянии. Протез держится за счёт вакуумной системы. Поэтому здесь особенно важны точность изготовления и индивидуальная подгонка. Любая неточность приводит к дискомфорту, натираниям, боли и нарушению походки.
В 2018 году я получила очередной протез на Алматинском протезном заводе. К сожалению, его качество меня сильно разочаровало. Было понятно, что он значительно уступает тем протезам, которые мне изготавливали раньше.
Переломным моментом стал 2019 год. Благодаря Куралай Базарбаевне наше общественное объединение познакомилось с Оренбургским протезным заводом и его руководителем Александром Львовичем. В рамках меморандума о сотрудничестве мне предложили принять участие в изготовлении экспериментального протеза.
В феврале 2019 года меня пригласили в Оренбург. С первых дней стало понятно, что подход там совершенно другой. Уже во время изготовления чувствовались внимание к человеку, забота и желание добиться действительно хорошего результата.
Специалисты внимательно изучали особенности моей культи, не торопились с работой, давали возможность пробовать разные варианты и подбирали наиболее удобное решение. Мне изготовили несколько вариантов гильз, предложили разные коленные узлы, дали возможность походить, сравнить и выбрать то, что действительно подходит именно мне. Такой подход я не встречала уже много лет.
Моим мастером тогда был Евгений Иванович Медведев. Именно он работал со мной во время изготовления протеза. И, наверное, не случайно результат оказался настолько хорошим. По своему отношению к людям и к работе он очень напомнил мне Марата Мансуровича. Такое же внимание к деталям, такое же уважение к человеку и искреннее желание добиться результата. За годы протезирования я поняла, что хороший мастер значит не меньше, чем современные комплектующие и технологии.
В результате мне изготовили протез, который стал одним из лучших за всю мою жизнь. Он был удобным, надёжным и практически сразу стал частью меня. Я свободно ходила, работала, занималась общественной деятельностью и не думала постоянно о том, как я иду и не натирает ли мне протез.
На этом протезе я проходила три года. За всё это время у меня не было ни отёков, ни натираний, ни серьёзных поломок. Он служил мне каждый день и позволял жить полноценной жизнью. Наверное, впервые за многие годы я почувствовала, что протез может быть настолько удобным, что о нём просто забываешь.
Но, как и любая вещь, протез имеет свой срок службы. Однажды он просто сломался.
После этого Куралай Базарбаевна ходатайствовала о том, чтобы следующий протез для меня был изготовлен не через портал гарантированной цены, а в протезно-ортопедической лаборатории, финансируемой Министерством труда и социальной защиты населения.
Благодаря этому решению мне изготовили дорогостоящий современный протез. К сожалению, несмотря на его стоимость и технические характеристики, он оказался для меня неудобным. Он не учитывал в полной мере особенности моей неопорной культи и не давал того ощущения комфорта и уверенности, которое было у меня с протезом, изготовленным в Оренбурге. Однако другого варианта у меня не было, и мне пришлось привыкать к нему и учиться пользоваться тем, что было изготовлено.
Позже через портал гарантированной цены я выбрала актюбинскую протезно-ортопедическую мастерскую «Санфилк», которая к тому времени открылась в нашем городе. Честно говоря, я была очень рада. Мне казалось, что это удобно — не нужно будет ехать в другой город и отрываться от работы.
Тем более в тот период в моей жизни были непростые обстоятельства. В 2023 году умер мой отец. Мне хотелось как можно больше времени проводить рядом с мамой, поддерживать её и помогать ей. Поэтому возможность получить протезирование в родном городе казалась для меня хорошим решением.
Однако на практике всё оказалось совсем иначе.
Специалисты «Санфилк» переделывали мне гильзу пять или шесть раз. Если честно, я уже даже сбилась со счёта. Каждый раз я надеялась, что наконец получится добиться нужного результата, но удобного протеза так и не получила. Несмотря на многочисленные переделки, протез по-прежнему доставлял дискомфорт.
В итоге я продолжала ходить на том протезе, который ранее был изготовлен для меня в лаборатории Министерства труда и социальной защиты населения. Именно на нём я буквально дохаживала, потому что другого варианта у меня не было.
В 2025 году начались серьёзные проблемы. Культя стала опухать, появились боли, натирания и раны. С каждым месяцем становилось всё сложнее. Я понимала, что дальше так продолжаться не может.
Тогда я приняла решение поехать в Оренбург за свой счёт. Конечно, это потребовало определённых затрат, но для меня было важнее получить качественный протез и сохранить своё здоровье.
1 декабря 2025 года я выехала в Оренбург. В течение десяти дней специалисты изготавливали для меня новый протез. Всё это время шла работа по примерке, подгонке и настройке с учётом особенностей моей культи.
И снова моим мастером был Евгений Иванович. Это была уже вторая наша совместная работа. И снова я увидела тот же внимательный подход, желание услышать человека и добиться результата, с которым можно жить каждый день.
В результате мне изготовили новый протез, которым я пользуюсь сегодня. Но последствия предыдущего неудачного протезирования до сих пор дают о себе знать. Несмотря на то что новый протез оказался гораздо удобнее, культя всё ещё восстанавливается. Раны и повреждения, которые появились из-за предыдущего протеза, заживают до сих пор.
Оглядываясь назад, я понимаю, что за моей историей стоят не только разные протезы, технологии и годы. За ней стоят люди. Те специалисты, которые относились к своей работе не формально, а с душой. Те, кто видел перед собой не просто пациента, а человека со своими особенностями, привычками, образом жизни и своими мечтами.
За свою жизнь я пользовалась разными протезами и работала с разными специалистами. И сегодня я могу уверенно сказать: протез — это не просто техническое средство реабилитации. Для человека с ампутацией это возможность учиться, работать, путешествовать, заниматься любимым делом, быть самостоятельным и жить полноценной жизнью.
Именно поэтому при обеспечении протезами очень важно учитывать не только стоимость изделия и стремление уложиться в определённый лимит финансирования. Каждый человек индивидуален. То, что подходит одному, может совершенно не подойти другому.
В протезировании невозможно всех подогнать под один стандарт. Здесь важны индивидуальный подход, возможность выбора комплектующих, качественная подгонка и работа специалиста, который понимает особенности конкретного человека.
Мой жизненный опыт показал, что хороший протез — это не всегда самый дорогой и не всегда самый дешёвый. Хороший протез — это тот, который подходит именно тебе, позволяет жить без боли, свободно двигаться и не думать о каждом шаге.
.png)
